Ваш выбор - жизнь!

Послушным воле Творца,
логике Природы,
голосу Разума

Навигация

Связаться

E-mail: vladimir.zhukoff2013@yandex.by

Телефон: +375 17 3761822

Сотовый: +375 29 6313536

Лечение в Израиле


Глобус Беларуси - Архитектурные и иные достопримечательности Беларуси:


Карты Беларуси:



Праздники сегодня

Истории женщин, которые сделали аборт


Мне 25 лет, а в «послужном списке» уже пять беременностей, из них только две закончились как полагается — у меня два сына (6 лет и 4 года), между ними был выкидыш, а после... уже два аборта — декабрь 2005 года и сентябрь 2009. Я не знаю, как с этим жить — я убила, и не просто кого-то, а СВОИХ собственных детей, а ведь они ни в чём не виноваты, и ничем не хуже других, наверное, были, а я... Я очень люблю детей, и всегда любила... Как я могла на это пойти, сама не понимаю. Мне снятся кошмары, я плачу, а мужу не понять — ему «давай» скорей, и всё. Вроде и переживает тоже, но инстинкт сильнее, видимо. А я даже думать не то что бы о сексе, а даже о ласках не могу, — сразу вспоминаю о «возможных последствиях». У меня уже который день всё болит — и душа, и тело, а толку? Легче ведь не станет... никогда. 
 Девочки, милые, не слушайте никого, рожайте. Если узнали, что беременны и сомневаетесь — рожайте, а нам — Бог судья. И злейшему врагу не пожелаю испытать всё это — в душе АД, на что ж в дальнейшем можно рассчитывать? 
 
 Когда я лежала на сохранении со вторым сыночком, в больнице был ужасный случай. Пришла девчонка на аборт, а ей там что-то со сроком в консультации напутали — было больше 12-ти недель явно — главврач по всему отделению бегал в бешенстве и уже сформировавшегося крошечного человечка всем показывал. Я зареклась тогда, что со мной такого не будет, что не способна я на это, а оказалось всё не так!!! 
 
 Не делайте абортов — это жутко! Наши крошечные чуда тоже хотели жить, и прав у них на это было не меньше, чем у нас. 
 
Елена
 
*  *  *
 
Я пишу для всех молодых девушек и женщин, которые сейчас находятся в такой же ситуации, в которой находилась и я совсем недавно. Очень хорошо подумайте, делать ли аборт. Иначе вас будут мучать сны, будет преследовать взгляд из ниоткуда. Вы будете чувствовать боль и грусть каждый раз, когда увидите молодую маму с ребёнком или беременную женщину. Всё бремя и последствия аборта будете ощущать только вы, а не ваш молодой человек. Он не избавит вас от страха, печали и одиночества. Он будет возле вас, но не сможет помочь. Обдумайте все хорошо, не позволяйте заставить себя сделать аборт. Лишая жизни ребенка, вы одновременно разрушаете свою жизнь.
 
Не совершайте такой ошибки, как я. Будете вечно жалеть! Моя жизнь разрушена. Я не живу, я существую, мне ничего не надо! Когда ты идешь на этот шаг, ты даже не подозреваешь, что после будешь как в аду! Меня постоянно преследует то, что я пережила! На консультации женщине не говорят о том, что её ожидает после аборта, то есть о всевозможных его последствиях! Даже если на уровне рассудка вы считаете аборт допустимым и неизбежным, в глубине души он вызывает чувство сильной боли, вины, невосполнимой утраты. Подсознательно ты будешь это отрицать. Удалить младенца из утробы матери гораздо легче, чем стереть память о ребёнке в ее душе. И аборт страшен психическими расстройствами! Из нормального человека я превратилась в истеричку, я постоянно плачу, я не могу больше любить мужчину, из-за которого утратила ребёнка, хотя решение было совместное (не на что было воспитывать малыша).
 
Со смертью ребёнка проходит и любовь. Я теряю доверие к своему молодому человеку, не чувствую себя рядом с ним защищённой. Такую же проблему переживает и он. Конфликт между нами углубляется, его очень сложно преодолеть. Упрёки в итоге могут перерасти в настоящую ненависть. Мы постоянно ссоримся! А как тяжело осознавать, что ты, возможно, больше не сможешь иметь детей! Я бы отдала все на свете, чтобы вернуть то время и оставить мою малюську! Девочки, миленькие, рожайте! 
 
Юлия
 
*  *  *
 
Я сама пережила аборт, и то чувство вины и стыда, которое теперь лежит на мне, не описать словами. Я хотела бы поделиться с вами своими впечатлениями от аборта — может быть, после публикации этого текста абортов станет меньше. 
 
 Я помню очень отчетливо, как захожу в просторное помещение с белыми стенами и вижу прямой коридор, в глубине которого теряются очертания предметов. В комнате по левую руку от меня стоят и разговаривают врачи, на них голубые халаты, и говорят они, не приглушая своего голоса, громко, внятно и почему-то слишком резко. 
 
 — Чего трясешься? — спрашивает женщина-врач. — Рожать надо, раз трясешься, а если не можешь рожать — так сделаем все и делу конец. 
 
 Она проводит меня в другую комнату, и я впервые за долгое время начинаю чувствовать сильную дрожь, с которой невозможно справиться — крупные судороги, которые прокатываются по поверхности моих ног, и которые ничем нельзя успокоить. Мне начинает казаться, что у меня жар, и все дело лишь в температуре помещения, в котором я оказалась. Сквозь окно я вижу дома и небо, все это очень серое, тусклое и как будто свет утратившее. В комнате четыре кровати, которые стоят в ряд довольно близко друг к другу. Нужно раздеться догола. Я стаскиваю с себя сапоги и джинсы, потом наступает очередь блузки и нижнего белья. Холодно. Так намного холоднее. Мне нужно надеть на себя полупрозрачную голубую накидку и одноразовые бахилы на голые ноги. Потом велено лечь. Я чувствую страх, который комком поднимается к самому горлу, и я закрываю лицо руками, чтобы хоть как-то отвлечься. Рядом со мной лежит другая пациентка — она едва говорит по-русски и смотрит на меня испуганными и сочувствующими глазами. 
 
 — Почему? — задает она, как может, вопрос. — Тот человек, он муж? 
 
 — Нет, — отвечаю я, и добавляю, — мне страшно. 
 
 Она кивает головой в ответ и еще говорит, говорит много и невнятно. Потом открывается дверь. 
 
 — Кого возьмем? Эту? — слышится голос врача. 
 
 Они уводят мою соседку, но потом очень быстро, спустя пару минут, возвращают ее в палату, потому что перед наркозом нельзя есть, и теперь ей нужно ждать здесь еще час. Теперь они смотрят на меня. 
 
 — Иди ты. 
 
 Я встаю и не вижу практически ничего, кроме врача и еще двух женщин. Мне нужно преодолеть коридор, он очень небольшой, но мне хочется думать, что он длинный, очень длинный. 
 
 — Вставай на весы. 
 
 Они маленькие, эти весы. Я едва на них помещаюсь. Стрелка мечется в середине между метками «50» и «60», но я не могу разобрать точно, оступаюсь и схожу с них. Теперь операционная. Нужно сесть на кресло, рядом с которым стоит цилиндрической формы тумба со шлангом, прикрепленным к ней. Я залезаю на кресло, и женщина начинает двигать меня к себе, — мне страшно так, что хочется кричать. Я вижу напротив себя большое окно и белую стену, но потом я поворачиваю голову и вижу лицо врача, который набирает в шприц лекарство. Я вижу это лицо очень отчетливо, у него прямой нос и большие глаза какого-то темного оттенка, я хочу поймать в них хоть толику сочувствия, но ее нет, и слезы начинают катиться из моих глаз. Я плачу, я не могу остановиться. Я не издаю ни звука, но я плачу так, как в детстве — беспомощно и тихо. Женщина перевязывает мне обе ноги жгутом. То же самое делает врач и с моей рукой. 
 
 — Сжимай и разжимай кулак. У тебя очень тоненькая ручка и вообще не выражены вены. Трудно будет попасть. 
 
 Я сжимаю кулак как можно крепче, но понимаю, что сил даже для этого недостаточно. 
 
 — Если ты будешь плакать, то тебя не возьмет наркоз. 
 
 Шприц, игла. Голова женщины между моих ног и слова: 
 
 — Укол пошел. 
 
 Она достает какой-то металлический и довольно длинный инструмент. Я закрываю и вновь открываю глаза — так повторяю ровно 2 раза. Ровно 2 раза в моей голове мелькает мысль о том, что я пока в сознании. 
 
 Я чувствую холод и вибрацию, которая идет от шеи к голове, медленно — сначала к ушам, потом… 
 
 Мой крик. Я кричу несколько раз, и от этого же и открываю глаза. 
 
 — Мне больно! 
 
 Я лежу в палате, накрытая пледом, на моих ногах носки. Я чувствую очень сильную, небывалую раньше боль в низу живота и спрашиваю у соседки: 
 
 — Мне уже все сделали? Мне правда все сделали? 
 
 — Да, да, — говорит она. — Врач тебя принес на руках. Скоро поведут меня. Ты полежи немного. 
 
 Я надеваю белье, одежду, часы. Входит врач и делает мне укол. Затем пришло время УЗИ. Я успеваю посмотреть на экран и увидеть, что черного пятна, внутри которого лежал, свернувшись, маленький человек, уже нет. Еще час назад оно было. Его нет. Его не будет. Человек остался в комнате с белыми стенами, содержимое насоса потом выкинут или выльют, и не будет этого человека, которому я была матерью. 
 
 А потом наступает состояние размягченного мозга и притупленного сознания. Мы едем в машине. Я сижу и сквозь одежду вижу свои руки, как будто изнутри просвечивающиеся, и тонкие синие вены, в которых покоится моя кровь. Моя душа отделена от меня, я только смотрю на свои пальцы, покоящиеся на коленях и дрожащие от холода — я вижу их, но не чувствую, это просто предметы, у которых нет прямого отношения к моему телу. Мне хочется улыбаться от того, что я совсем ничего не чувствую, — никакой боли, никакого страха и никакого счастья. Счастья больше нет. Будет ли оно?... 
 
Анна
 
*  *  *
 
Это была моя пятая беременность, я родила четырех детей. Родила бы и этого, но я устала. Устала быть беременной и рожать, от меня осталась одна тень, я ненавидела секс, у меня он вызывал чувство страха. 
 
 Хочу сразу же сказать, что мы предохранялись. Вторым ребенком я забеременела, когда кормила грудью. Третьим — во время приема таблеток, подавляющих овуляцию. Четвертым — таблетки и воздержание в середине цикла... Не помогло тем не менее. В среднем между детьми разница год и девять месяцев. 
 
 Когда я забеременела в пятый раз, я так желала выкидыш, что он действительно начался. Открылось кровотечение, у меня было недель шесть-семь беременности. На УЗИ установили, что плод жив, спросили, хочу ли я оставить малыша, и тогда бы меня положили в больницу на сохранение. Но я сказала, что у меня нет времени лежать в больнице, у меня четыре погодки, а муж работает целыми днями. 
 
 И мне сделали аборт. Я отошла от наркоза, болел живот. Страшно было... но я крепилась. Муж узнал о «чистке», что, мол, ребенок был мертв. Расстроился... 
 
 Уже два месяца прошло после аборта. Ложь гложет, внутренний голос кричит, чтобы я рассказала мужу правду. А я не могу, мне страшно. Муж очень верующий человек, да и я тоже, но не могу, боюсь ему сказать, что убила нашего малыша. 
 
 А после аборта у меня начались серьезные проблемы со здоровьем, настоящие проблемы. Я и так худая, а сейчас вообще тощая, из-за постоянного стресса и страха, что муж узнает, что ребенок был жив. Я мерзкая и гадкая лживая женщина... И еще постоянно ноет живот, хотя по всем анализам у меня все в норме, и по женской части я абсолютно здорова. 
 
 С деньгами у нас все очень даже в порядке. Узнав, что кровотечение открылось из-за постоянной усталости и стрессов, муж предложил нанять няню, а меня отправить на недельку отоспаться в санаторий. Он переживает, что мне пришлось пройти через «чистку», говорит, чтобы я не винила себя, ведь это не моя вина, что ребенок умер... 
 
 Я не знаю, зачем это рассказываю... Чувствую себя странно... жить не хочется. Старшая дочка в этом году в школу пойдет... Муж носится как савраска, все ради нас и детей... А я эгоистка... Да, начало беременности, — это не самое сладкое время в жизни, но я проходила через это четыре с половиной раза... Еще бы пару-тройку недель, и токсикоз бы прошел. 
 
 Мучаюсь мыслями, кого бы родила: мальчика или же девочку? У нас три дочки и один сын... С батюшкой поговорить бы, но я боюсь, я знаю, что он скажет, чтобы я мужу рассказала правду... Да и все так скажут. Я и сама понимаю, но боюсь, что это разрушит наши отношения... 
 
 Но больше всего меня пугает, что я трусливая убийца, что я лгу мужу... А тело моего ребенка, разорванное на тысячи лоскутков, гниет в какой-нибудь сточной канаве... 
 
 Пожалуйста, не повторите моей ошибки! Не делайте аборт, не лгите своим мужьям. То, что я совершила, ужасно, кошмарно и омерзительно. Меня постоянно мучает вопрос: зачем я это сделала? Я не получила облегчение, я страдаю... 
 
 Мне не дает покоя мысль, кем был мой ребенок: мальчиком, девочкой? Кем бы стал: ученым, поэтом или простым клерком. А может, верным и преданным родителем. 
 Прости меня, мой малыш, прости свою никудышную мамашу... 
 
Карина
 
*  *  *
 
В один прекрасный день произошло чудо — папина частичка проникла в маму. Мама не знала еще, что ты живешь в ее животике. Как-то она ехала в метро с твоим папой и ни с того ни с сего она вдруг разрыдалась. Папа предположил, что твоя мама беременна. И когда мама сделала тест — это оказалось правдой. Я была очень рада. Я не думала о том, кто что скажет, кто что подумает. Позже мама стала нервничать — как же все это воспримет семья. Не чувствовалась папина поддержка. Мама периодически оставалась одна, и непонятные мысли ее одолевали. Маме казалось, что она навязывается папе. Они не состояли в браке. Маме казалось, что папа растерян и не очень рад такой новости… хотя он предлагал… «ну чего, давай домой съездим, распишемся». 
 Мама не знала, что делать. Она заходила к папе на сайт и видела, как папа охотно общается с девушками, с которыми не может быть другого интереса, кроме одного. Она начала по-другому смотреть на всю ситуацию. Она ждала совсем другого. Она мечтала о совсем другом. Она думала, что папа будет безмерно рад, но она видела непонятную реакцию. Ей было страшно, когда она оставалась одна с осознанием того, что кто-то в ней живет. Папа был скрытным человеком, — он радость и желание держал в себе. А мама не могла понять, почему все так. Позже она подумала, что осталась с тобой одна. 
 
 Мама стала от тебя избавляться. Она видела безразличного папу. Ей хотелось, чтобы он ей сказал: «Да ты что, забей на все, мы все сделаем, я все сделаю! Я тебя люблю». Хотя скорее все так и было у него в душе. Но почему-то всегда красноречивый, в этот момент он был угрюм и тих. Затем он зашел к главврачу и очень быстро обо всем договорился. Я первый раз тебя увидела на УЗИ. Назвали сумму, которой у меня не было. Когда я вышла из кабинета, папы уже не было в клинике. Мама шла, и холодный ветер обдувал ее. Ей хотелось орать и плакать. Она шла, как пьяная, не зная куда и зачем. Больше всего ей хотелось исчезнуть. Позже она опять пришла в клинику, но ей сказали, что уже перевалило за 12-ю неделю, и что нужно созывать консилиум. Маме уже было все параллельно. Она не знала, что делать. Позже мы нашли врача, который согласился сделать аборт. Мы пришли, зашли в комнатку. Там было еще несколько женщин. Твой папа начал спорить с психологом, который стал отговаривать от аборта. Маму позвала женщина, и она зашла в палату, где разделась догола и одела свой розовенький халат. После чего ее повели к врачу. Она села на гинекологическое кресло. Врач спросил, есть ли у нее дети. Мама ответила, что нет. После чего он попросил ее расслабиться и вколол ей лекарство. 
 
 Тебя выдирали по кусочкам из меня, твое сформировавшееся тельце, мой сладкий. Было ощущение, что мой мозг взрывается. Вибрировала и двигалась каждая клеточка мозга. Миллионы разноцветных шариков и миллиарды цифр беспрерывно сменяли друг друга. Затем я пришла в себя. Свет больно бил по глазам. Кто-то громко болтал. Были бы силы, хотелось заткнуть эту женщину. Девочки поняли, что свет больно бьет по глазам и выключили его. Я, убийца своего ребенка, лежала среди четырех беременных девушек. Одну, помню, звали Рушания, ее муж каждую секунду ей звонил. Стоял под окнами... Потом я почувствовала дискомфорт в области живота. На нем лежала грелка со льдом. Я сдвинула ее. Но пустой живот начал болеть. Я обратно положила грелку на живот. Потом мне захотелось в туалет. Я встала. Моя рубашка и прокладка были в крови. Выделялась моча с примесями крови. Крови убийцы своего ребенка. Через несколько часов я попросила врача отпустить меня. Я вышла, никого не было. Я вышла из больницы. Вышла за ворота, стояла минут 5–10, потом увидела тебя, мой сладкий. Мы сели в такси. Доехали до метро. Поехали ко мне в общагу. Не прошло и трех дней, и я, как последняя сука, спала с твоим папой, как ни в чем не бывало. 
 
 С каждым днем становилось больней, невыносимей от того, что я сотворила. Я убила того, кто был ближе всех на свете, с кем меня связывало все мое нутро и душа. Я убила тебя, мой маленький. Прости меня. Я буду всегда помнить тебя, твою внутриутробную фотографию и ту кровь, которая шла после того, как тебя с моего желания выскоблили. Ничего не хочу в этой жизни. Люди, которые держат меня на этом свете, — это моя сестричка, мама, папа и мой любимый. Я никому не могу сказать об этом. Это меня съедает изнутри.
 
Девочки, пожалуйста, не делайте абортов! Если вы сделаете аборт, ваша жизнь превратится в существование… и ожидание смерти…
 
Л.
 
Источник: www.noabort.net