Ваш выбор - жизнь!

Послушным воле Творца,
логике Природы,
голосу Разума

Навигация

Связаться

E-mail: vladimir.zhukoff2013@yandex.by

Телефон: +375 17 3761822

Сотовый: +375 29 6313536

Лечение в Израиле


Глобус Беларуси - Архитектурные и иные достопримечательности Беларуси:


Карты Беларуси:



Праздники сегодня

Истории женщин, НЕ сделавших аборт

Когда мне было 18, я забеременела. Я собиралась порвать со своим парнем, с которым встречалась целый год. Он постоянно был под кайфом или вдрызг пьян, я больше не могла этого терпеть, но всё же почему-то мне было больно его терять. Не знаю зачем, мы решили «сделать это» в последний раз. После разрыва я начала пить и принимать наркотики, не помню, чтобы я оставалась трезвой дольше 12 часов. Я похудела до 45 кг! У меня постоянно были нервные срывы, и я всерьёз подумывала о самоубийстве. Я чувствовала, что теряю всё. Моей маме диагностировали рак и сказали, что ей осталось жить всего 3–6 месяцев, а она была моим лучшим другом.  
 
 Месяц спустя до меня дошло, что у меня задержка. Правда, я не волновалась, думая, что это из-за стресса. Я ошибалась! Я провела тест на беременность, результат оказался положительным. Я не поверила — мне всего 18, этого не может быть, по крайней мере, не сейчас! Я купила второй тест — положительный, ещё один — положительный, и так — 11 раз. 
 
 Я не могла ему сказать! Я не могла даже подойти к нему! Он бы подумал, что я сделала это нарочно, но это ведь не так! Я не могла сказать маме. Она была бы раздавлена! Она была бы разочарована, и ей было бы стыдно, и … она умирала. Я знала, что аборт — не выход. Через три недели мне предстояло ехать учиться в институт. Я никак не могла заботиться о ребёнке! Я сама была ребёнком! И хотя я на секунду и задумалась о том, чтобы отдать ребёнка в детдом, я не могла пойти на это. Мой ребёнок не будет жить с чужими людьми! Я знала, что должна нести ответственность за свои поступки, что бы ни случилось. 
 
 Наконец я набралась храбрости рассказать моему бывшему… я дрожала от страха. Я думала, что рассмеётся мне в лицо. Он не рассмеялся. Он потерял самообладание, заплакал и начал умолять меня не делать аборт. Он обещал, что сделает всё для меня и нашего ребёнка: деньги на врачей, на бензин, чтобы ездить в больницу, одежда для беременных, да что угодно! Я была так счастлива, и в первый раз я с надеждой взглянула в будущее. Неделю спустя мы снова сошлись. Он сказал, что ужасно скучал по мне и осознал, что наши отношения были не просто школьным романом, это было что-то настоящее. 
 
 Когда я, наконец, рассказала маме, у неё буквально отвисла челюсть. Она спросила, что я собираюсь делать, и я ответила, что буду рожать. Она была счастлива это слышать и немедленно начала строить планы, не в силах убрать руку с моего живота. Она сказала: «Тебе нечего стыдиться!» 
 
 Я училась в институте до ноября, а потом вернулась домой. Учеба была не для меня, по крайней мере, пока. Мы с Сергеем (моим парнем) постоянно ссорились. Я была уверена, что он меня бросит, что он со мной только из-за ребёнка, хотя он пытался уверить меня, что любит. 
 
 Вернувшись домой, мы сняли квартиру, Сергей начал работать на моего отца, и я продолжала работать. Мы очень недурно устроились. У нас была хорошая просторная квартира с красивой детской, и я была довольна всем, кроме Сергея. Много раз я ночью засыпала в слезах. 
 
 Потом маме стало хуже. Я надеялась, она доживёт до рождения ребёнка и увидит свою внучку. Но её организм не выдержал, и 9 апреля она умерла. Я не могла этого выдержать. Это была моя мама. Она должна была быть рядом со мной и держать меня за руку во время родов! Я не знала, что делать. Я должна была помнить о ребёнке и быть сильной ради него. Я собиралась назвать свою дочь Викторией в честь моей мамы. 
 
 Три недели спустя 5 апреля 2004 года родился мой сын. 3 кг 400 г и 52 см. Да, родился мальчик! Врачи ошиблись!! Но я была в восторге! Я не могла не держать его на руках. Он был само совершенство! Мы назвали его Антоном в честь отца Сергея, которого уже не было в живых. 
 
 Сейчас моему сыну 7 с половиной месяцев. Он свет нашей с Сергеем жизни! Нам с Серёжей трудно пришлось после рождения Антошки, и пару раз мы даже готовы были расстаться, но мы «прорвались» и теперь счастливы. Мы уже месяц не ссорились! Для меня это результат! Мы собираемся пожениться, растить сына и рожать ещё детей… в будущем. 
 
 Я смотрю на своего малыша и не верю, что когда-то думала, что он испортит мою жизнь. С того момента, когда я узнала, что беременна, я бросила пить, принимать наркотики и начала прибавлять в весе (то есть снова начала есть). И за первые 2 недели я набрала 7 кг! Сергей тоже перестал ходить на вечеринки. Если бы я не забеременела, я не знаю, что бы с нами было. Вероятно, я была бы мертва. 
 
 Я так счастлива сейчас. Каждое утро я захожу в комнату к Антошке и вижу его улыбающееся мне личико. Я не могу представить, как бы я жила без него. Он наполнил мою жизнь смыслом, сделал её совершенной. Мой сын спас мне жизнь, и я благодарна за это каждый день.
 
 Анжела
 
 *  *  *
 
Наверное, и мне стоит рассказать свою историю… Читаю этот сайт ( www.noabort.net) давно, и все больше и больше понимаю, от какой непоправимой ошибки уберегла себя. Или какие-то высшие силы уберегли. Моей дочке уже две недельки. А ведь ее могло не быть… А история очень банальна. Влюбилась в женатого мужчину. Полтора года «отношений». Безумная, слепая любовь, всепрощение. Скажу сразу: люблю его и сейчас. Плачу от того, что не могу быть с ним. Случайная беременность. Сначала он был рад. Потом «подумал». И просил сделать аборт. Спокойно, глядя мне в глаза. Я не заплакала. Я почти согласилась… Я испугалась. И уже записалась на этот самый аборт. Оправдывала себя тем, что врач сказала, что ребенок вряд ли родится здоровым. И любимый был по-своему прав. Мой ребенок усложнял все во много и много раз… Плакала я в одиночестве, но все-таки решила убить малыша. И моей тайной, безумной мечте не суждено сбыться…
 
Спасла меня сестра. Все «медицинские показания» при пристальном рассмотрении оказались сильно надуманными. А по поводу того, что я остаюсь одна, что теряю работу, что мне негде жить и еще многих подобных «но» она просто сказала: «Мы своих не бросаем».
 
Он не ушел. Он принял мое решение, но сказал сразу, что быть с нами не сможет. Он никогда и ничего не обещал мне… Семь месяцев из девяти мы были вместе. Нет, он не поддерживал меня. Он просто был рядом, такое молчаливое соглашение. Было очень тяжело не заплакать при нем. Если бы заплакала, он бы просто сказал: «Ну я же тебя предупреждал. Я же предлагал сделать аборт…» Пришло время уезжать. Я не выдержала. Истерики, много, слезы… Он молчал. Он ничего не мог предложить мне. Кроме как отказаться уже от рожденного ребенка. «Он не нужен тебе…» — говорил мне любимый.
 
Уже два месяца, как я его не видела. Раньше он хотя бы звонил, а теперь решил «попробовать жить без меня». А я родила его дочку. Девочки! Сейчас она спит рядом со мной, и это такое счастье! Никто не сможет это объяснить, это можно только почувствовать. Да, я потеряла очень многое. Нет и не будет моей прежней беззаботной жизни в Москве. Не будет большой зарплаты, да и на прежнюю работу я вряд ли вернусь, с ребенком это почти нереально. Не будет прежнего общения с друзьями… Нет своего жилья. Очень много того, чего еще «нет и не будет». Нет его, любимого… Но есть его дочка. Похожая на него. Моя тайная, безумная мечта все-таки сбылась. И теперь уже каждый вечер, целуя ее спящую, я тихонечко говорю ей спасибо, что она есть у меня. Я прошу у нее прощения за ту минутную слабость, когда я испугалась. Теперь-то я понимаю, что ей было намного страшнее, такой маленькой, только я могла ее защитить, и я спасла ее… Скоро она научится улыбаться, она уже сейчас очень внимательно смотрит на меня, мы вместе изучаем друг друга, и никого у нас дороже нет. Да, папа оставил нас, но я не злюсь на него, это он подарил мне мое счастье. И у меня всегда теперь будет человек, который будет любить меня без всяких «но». Безумное, нереальное счастье — ребенок от любимого человека. И пусть этого человека нет с нами. Это дело его совести. А моя совесть чиста. Меня не за что упрекнуть. И я могу гордиться тем, что отстояла право дочки на жизнь.
 
Анонимно 
 
*  *  *
 
Мне было 14, когда я забеременела... Глупо получилось, мы друг друга даже не любили, но у него гормоны зашкаливали, а у меня любопытство. Никто из нас и не ожидал, что все получится с единственного раза. 
 Я уже писала письмо, я та самая Соня, которой 14 лет... Сейчас мне уже 17. 
 
 Тогда мне было очень страшно, и очень тяжело. Я чувствовала себя покинутой и несчастной. Все были против меня и моего мальчика. У меня родился сынок... Были и сомнения, и страхи, и слезы в подушку. Я даже вела дневник на ливинтернете, и скрывала свою истинную географию, говоря, что живу в Англии, чтобы люди не пытались меня найти. 
 Родители долго не могли смириться с моим положением. Сначала ругались, потом смирились. 
 
 На отца ребенка я больше не злюсь, просто я поняла, что он был маленьким и неготовым к отцовству. Правда после рождения сына, когда я гуляла с коляской, он подходил к нам, смотрел на спящего сыночка, говорил о чем-то... Помогает деньгами. Точнее не столько он, сколько его родители. Они нам постоянно пересылают деньги для их внука. По выходным забирают его к себе, нянчатся, возятся. Но папашка воспринимает своего сына, думаю, просто как маленького родственника. Он не был со мной все 9 месяцев, и ему все равно даже, что Ярик очень на него похож внешне... Для него он не сын. Может, просто племянник. 
 
 Я успела окончить 9 класс до рождения малыша, поступила в техникум, и ушла в академический отпуск. Когда Ярику исполнился годик, я через знакомых оформила его в ясли, а сама стала учиться. 
 Тяжело ли мне? Не скажу, что очень просто, — совмещать материнство и учебу, — но мне по силам. Тяжелее всего было приучать сына к горшку. Мои родные очень помогают мне с малышом, плюс ясли, плюс и сынуля мой сам золотой и не капризничает много. 
 
 Бабки на лавочках продолжают шушукаться, я их любимая тема для разговоров, а мне все равно. Я уже подружилась со многими мамами во дворе, мы вместе живо обсуждаем, как наши дети растут. Знаю я и парочку мам-подростков, они чуть старше меня были, когда родили своих деток. Одна из них хорошая мама, а другая спихнула свою дочь на родителей, и месяцами дома не появляется. Это ужасно... Я так не могу. Ведь мы же сотоворили их жизни, и мы должны эти жизни оберегать. 
 
 Говорят, что ранняя беременность и раннее материнство негативно сказывается на будущем, и семью такой женщине не построить. Неправда! 
 
 Еще на выпускном в школе я познакомилась с молодым человеком, который во мне и в моем сыне души не чает... Правда мы пока что как друзья, но я его очень люблю, и он меня тоже... Я не рассчитываю, что мы когда-либо построим семью, но мне с ним просто хорошо, и я рада, что не все мужчины такие, как отец моего ребенка. 
 И я ни в коем случае не жалею, что родила своего сына, и отстояла его право на жизнь. Родители и сестра души в моем мальчике не чают, он самый любимый у них. И у меня, конечно. 
 
 Я благодарна всему свету, что мой Ярослав родился, он сделал мою жизнь полноценной и наделил смыслом. Первое, что я почувствовала, когда услышала его крик, это неизмеримое счастье!!! И оно просто смыло все сомнения и страхи, которые душили меня всю беременность. 
 
 Я сделала правильный выбор, и не представляю, что было бы, если бы я поддалась давлению и сделала аборт. 
 
 Анюта
 
 *  *  *
 
Моя история похожа на многие и в то же время это счастливая история.
 
А начало было грозное и очень тяжёлое. Встречались. Мне — 19. Ему — 30лет. Казалось — умный и сильный.
 
Забеременела. Оказалось, что этот вопрос его не интересует. «Это твои проблемы!» 
 
И Господь каким-то чудом дал мне силы и мудрость принять решение рожать. Было очень тяжело — уход любимого, непонимание родителей, ни денег, ни профессии (незаконченный ВУЗ), ни здоровья. Нервы, истерики. Пол беременности я пролежала в больницах, сохраняя жизнь моего малыша. Слава Богу, видя мою твёрдую позицию, мама стала мне помогать, иначе бы я просто не выжила. Она до сих пор мой главный помощник и любимая бабушка. А тогда я ей сказала: «Знаешь, если ты будешь говорить об аборте — я уйду на улицу и буду там жить». И это была ПРАВДА.
 
Наш «папа» появился один раз в больнице, ещё до рождения ребёнка. И всё. Ни разу в жизни он её не видел. И не надо.
 
А теперь о хорошем...
 
Тогда, ещё во время беременности, преодолевая боль и отчаяние, я думала о ЧУДЕ. О чуде, что благодаря мне, через меня в этот мир придёт человек — неповторимый маленький человечек. Он откроет глаза, он увидит небо, он узнает меня и будет меня любить — просто так. Потому что он будет жить, а я — его мама. Я разговаривала со своим малышом, почему-то была уверена, что будет девочка, и рассказывала, как я её люблю... 
 
Многое в жизни было — и проблемы, и болезни, но я помню то ощущение огромного радостного чуда, когда она родилась. И поверите ли, каждый день, когда я прихожу с работы, и моя дочь меня встречает или просто она зовёт меня: «Мама, мама!» — это чувство повторяется. Благодаря моему ребёнку я по-настоящему счастливый человек.
Поэтому, мои дорогие, те, кому сейчас плохо, кто один и стоит на грани аборта. Остановитесь! Возможно, что это самый огромный дар, который уготовила вам судьба. Молитесь! Господь не оставит вас без помощи и воздаст и за ваши страдания, пошлёт свою помощь. А счастье... его надо заслужить и выстрадать, и тогда оно будет полным. И время лечит. И боль уходит. Сил вам и мудрости! И здоровья вам будущим вашим деткам!
 
Женя
 
*  *  *
 
Миссия невыполнима — 6
 
 Это должно было стать шестым кесаревым. Про шестое кесарево не слышали даже православные акушеры.
 
 Я была сапером на неразминированном поле без карты, любителем-дрессировщиком хищников, террористом-смертником, человеком-пауком без спецэффектов, Чипом без Дейла с невыполнимым заданием. Это рассказ про мою беременность.
 
 — Приходи, посмотрим, — грустно сказала мой врач по телефону.
 
 Это было лучшее, что я услышала за всю беременность. Дальше анализы показали, что беременность не развивается.
 
 — Подождем, — сказала мой врач.
 
 Мы подождали, и она развилась. Дальше было кровотечение. На УЗИ стало видно, что плод прикреплен к рубцу от предыдущих кесаревых.
 
 — Это классифицируется как внематочная беременность. Ее не сохраняют, но я даже не знаю врача, который рискнет вам делать аборт, — сказал мне узист.
 
 Потом мне сказали, что рубец очень тонкий и прикрепленная к нему плацента рвет орган мгновенно, без симптомов.
 
Это означает быструю и не мучительную смерть без покаяния матери и младенца сразу.
 
Потом мне сказали, что ребенок умрет внутриутробно, так как через рубец не идет питание.
 
Потом мне сказали, что по УЗИ и анализам у ребенка серьезные пороки развития. Но на этом моменте это уже не имело для меня значения.
 
 Потом мне сказали, что плацента очень низко, она оторвется и вызовет кровотечение, которое они могут не остановить и на операционном столе.
 
 Пропуская лекции об ответственности в кабинете генетика и «доброжелательность» врачей женской консультации, я выяснила, что в лучшем случае все гибнут мгновенно, в худшем — долго и по очереди.
 
 — Беременность не вынашиваемая, шансов нет, хотя все бывает, — предупреждали хорошие врачи.
 
 — Но он же живой, — отвечала им мой любимый доктор.
 
 — Безответственная, бесчувственная мамашка, но решать тебе, — говорила она мне.
 
 Сначала было страшно, потом плохо, потом грустно, потом стало все равно от безысходности.
 
 К концу беременности я расхрабрилась. «Вечно эти врачи преувеличивают», — думала я, разглядывая верхушки сосен на даче за 60 километров от Москвы.
 
 «Пойду, прогуляюсь к метро за мороженным», — думала я уже лежа в роддоме на строжайшем постельном режиме.
 Настал день операции. Накануне меня навестила администрация клиники и заведующие разных отделений, которые, мне казалось, не имеют отношения к беременным. Сказали, что операция будет очень сложная, чтобы я была готова ко всему. Я позвонила духовнику и была готова.
 
 Все случилось ровно за десять минут до начала запланированной операции. То есть, когда часть врачей мыла руки, другая надевала халаты, третья ободряюще похлопывала меня по плечу, — случилось все, чем меня пугали всю беременность. Оно оторвалось, разорвалось, полилось.
 
 Я думала, что так быстро возят на каталках только в кино и врачи по коридору так бегают тоже только в кино. Я успела сделать два «звонка другу» — мужу и духовнику. У меня выхватили телефон и бросили на стол. По скорости показалось, что они будут резать без наркоза. Моя врач залила йодом халат главврача. Последнее, что я слышала, как вызывали детскую реанимацию.
 
 Очнулась я от того, что очень сдержанная на эмоции врач сидела рядом и гладила меня по голове. «Наверное, ей было страшнее, чем мне», — подумала я, и мне стало стыдно.
 
 — От метро вы меня бы не дотащили, — говорю.
 
 — Ты безответственная и бесчувственная мамашка, — отвечает, — с ребенком все нормально. Она в общем детском отделении.
 
 Это внешний сюжет.
 
Меня так накрыло Благодатью Божией, Милостью Божией, что было страшно вдохнуть. Внутри все притихло и стало на свои места, когда не хочется ничего просить, а хочется только благодарить. Я вдруг физически почувствовала «дух мирен» и близость Бога.
 
Ты делаешь такой маленький шажок к Богу (всего лишь не убить своего ребенка), а получаешь такие богатства, что даже страшно.
 
NN 
 
*  *  *
 
С этой женщиной я встретилась в отделе учета и распространения жилой площади. Она вышла из кабинета инспектора довольно возбужденная. Что ей там могли сказать? Она услышала очередной отказ в жилплощади и оскорбления многодетной матери типа «Нарожали...» и так далее. Дорогой мы шли вместе, она долго не могла успокоиться: «Ничего, я им не поддамся. А то, ишь, какие! Нарожала, мол, а я еще рожу. Они думают, что меня на аборт толкнут. Да никогда в жизни!». «Знаете, — продолжала она, — я, когда двоих детей имела, получила направление на аборт по медицинским показаниям. Сказали: все, тебе нельзя больше. Я очень переживала. Собралась на следующий день уже идти, легла спать, и вдруг вижу сон. Война, везде бомбы падают, свист, стрельба. Слышу плач ребенка. Бегу по направлению к плачу, смотрю — сверток, ребенок завернут. Беру его в руки, качаю и говорю: «У, фашисты!». А он глаза открывает, смотрит на меня и отвечает: «А ты кто?». Я проснулась, все поняла, порвала направление и никуда не пошла». После этого она родила еще и четвертого, и пятого, и шестого. Это был период очередей перестроечного времени. Я встречала ее в магазинах. Как-то стояли длинную очередь за детскими колготками, которые кончались. Ее оскорбляли в очереди, а продавцы даже били. И когда мы все же сделали покупки, я спросила: «Вам больно?». А она продолжала, как и раньше: «Да они меня не знают — думают, я с ними не справлюсь, я маленькая. Да я им...». Она такая мне и запомнилась: маленькая, боевая и отчаянная. Я слышала, что она еще ребенка родила. Потом ей наконец дали квартиру, и она уехала в другой район.
 
*  *  *
 
Второй подобный случай. Тоже многодетная мать, простая женщина, не церковная. Условия жизни очень сложные. У нее уже было трое детей. И ей тоже не разрешили рожать. Она легла на операцию. И в первую ночь снится ей тонкий луч света, и по этому лучу идет мальчик, у него видна пуповина, он говорит: «Мама, я хочу жить. Меня будут звать Толей. Не убивай меня!..» Утром она ушла из больницы. И родила этого ребенка, а после него — еще и пятого. И вот этот мальчик, который ей приснился, учился вместе с моей дочерью во втором классе. Учеба ему давалась не так легко, но он был очень скромным, тихим, добрым, отзывчивым. Это заметила одна учительница и говорит: «Удивительный ребенок! С какой любовью он относится ко всем, а сколько ему приходится терпеть незаслуженных обид, но он никогда не обижается!». И я хорошо запомнила этого мальчика. Был праздник в актовом зале. Родителей попросили отнести стулья и столики на другой этаж. Я несу стол, ко мне подбегает Толя, смотрит чистыми открытыми глазами: «Вам помочь?». В наше время это такая редкость... Я его пожалела, думала — ему тяжело, сказала: «Спасибо, не надо». И увидела его разочарование.
 
"Русь Державная", №1 (45), 1998 г.